facebook - СЕКРЕТЫ БОГАТСТВА КУПЦОВ - МИЛЛИОНЩИКОВtwitter - СЕКРЕТЫ БОГАТСТВА КУПЦОВ - МИЛЛИОНЩИКОВgoogle - СЕКРЕТЫ БОГАТСТВА КУПЦОВ - МИЛЛИОНЩИКОВpinterest - СЕКРЕТЫ БОГАТСТВА КУПЦОВ - МИЛЛИОНЩИКОВБОГАТСТВА КУПЦОВ МИЛЛИОНЩИКОВ 237x300 - СЕКРЕТЫ БОГАТСТВА КУПЦОВ - МИЛЛИОНЩИКОВ

Какие магические хитрости помогут быстро сколотить состояние.

Конец ХХ века снова доказал миру, что русские денег не считают.

 

Не раздумывая могу скупать виллы в Ницце, дома в Лондоне. Правда, на вопрос: «Откуда деньжата?» — мнутся-переминаются. А вот раньше на этот же вопрос любой русский купец-миллионщик отвечал гордо: «Капитал — дело наживное!».

Весь мир ахал-удивлялся: русские состояния сколачивались в немыслимо короткие сроки. Начинал человек дело — гол как сокол. И потом не воровал, не грабил. Откуда ж деньги брал?! Может, секрет был особый?

Был — и у каждого свой.

 

Совет старухи Талдычихи

Савва Морозов потуже затянул котомку. Главное, приладить груз так, чтобы спину не тер. Путь далек — из села Зуева в саму Москву. Но Савва одолевает его в одну ходку: захлопывает дверь своего крестьянского домишки на заре — и к закату он уже в Первопрестольной. Дорога знакома: каждый месяц в любую погоду приносит Савва Васильевич в столицу товар — ажурные ткани ручной выделки и окраски. Мать с тетками ткут, семеро детей подсобляют, жена Ульяна красит в разные цвета. «Ажур» пользуется большим спросом, недаром скупщики встречают Морозова еще на подступах к Москве и тут же о цене договариваются. Да вот только вернувшись домой и отдав ежемесячный откуп своему помещику Рюмину, хватается Савва за голову: кажется, и работали не покладая рук, и цена была хороша, а денег как не было, так и нет!

Постоялый двор у Никитской заставы гомонился всю ночь: суетились приезжие, заходили опрокинуть стопочку москвичи. Но Савва выспался всласть. Хорошего настроения прибавляли и вчерашние сделки — цена выше обычной. Савва пощупал на груди мешочек с денежками, завернутыми в чистую тряпицу, — весомый мешочек. Правда, предстояло еще потратиться на покупки. И главное не забыть — особый наказ жены выполнить.

«Пойдешь на базар и купишь самую маленькую иголку! — учила Ульяна. — Только запомни: в понедельник с утра покупать надо! Оберни бумажкой да не потеряй! Я за этот секрет старухе Талдычихе целый гривенник отвалила». Талдычиха слыла местной ворожеей и, стоит признать, дело свое знала. Так что Савва иголку купил и домой в Зуево принес.

Жена уж на крылечке сидит — глаз гневный. Не мужа встречает — иголку заветную дожидается. Оказывается, в ночь на четверг надо ту иглу обязательно под подушку вколоть да и спать на ней. А утром чуть свет вдеть короткую красную нитку и вшить в отворот рубахи, в которой другой раз муж товар на продажу понесет. Иголку же потом в тайное место спрятать надо. Это все Ульяне Талдычиха насоветовала. Савва, конечно, только усмехался. Но спорить с женой не стал.

И с той поры дела у него пошли в гору. Через 5 лет, в 1820 году, откупился Савва Васильевич от помещика Рюмина за громадную по тем временам сумму в 17 тысяч ассигнациями, открыл фабрику в Зуеве, потом побольше — в Богородске, а после и в самой Москве. А уж внук его, Савва Тимофеевич Морозов, всем известным миллионщиком стал.

 

Неразменная монета

А в семье промышленников Рябушинских жило другое предание. Случилось это в конце 80-х годов XVII века. Предок Рябушинских — Яков сын Денисов — был тогда крепостным Пафнутьевского монастыря Ребушинской волости, что за три версты от города Боровска.

Жили бедно. Яков резал на продажу поделки из дерева, а жена его Авдотья промышляла «отхожим промыслом» — скупала по деревням вязаные чулки-носки и перепродавала в Боровске.

В тот вечер Авдотья припозднилась, возвращаясь. Хорошо, на просеке встретила старичка-странника. С ним и вышла через лес на дорогу. Старичок словоохотливый оказался, старинный секрет Авдотье открыл. Вот она и понеслась домой. Влетела в покосившуюся избушку, свалила пустое ведро в сенцах. На грохот выскочил муж Яков, весь усыпанный древесной пылью: «Ты что — с порога в дом, не перекрестившись, мужа не обняв?!».

Авдотья молча шубейку скинула — и к столу. Выхватила из-за пазухи всю выторгованную наличность и над столом подкинула. Все монеты — в россыпь, но одна вдруг к Авдотье подкатилась. Та ее хвать: «Вот заговоренная на нас денежка будет!». Яков на лавку плюхнулся: «Ошалела с дороги, Дуня!». Жена заулыбалась: «Ничегошеньки! Это меня добрый человек научил, как волшебную монету от других отличить. Молча надо в дом войти да всю выручку над столом подкинуть. Какая монета к тебе ближе покатится, та — твоя. Ее хранить надо — не тратить, не менять!».

У Якова глаза на лоб полезли: «Да это же самая крупная деньга из твоей выручки! Она в хозяйстве нужна!» — «Обойдемся! — отрезала Дуня. — Мы ее сбережем, она к нам деньги приманит!».

И приманила! Семерых детей Дуня с Яковым на ноги поставили, сами от монастыря откупились. А когда в 1802 году младший сын, любимый Мишенька, ушел искать счастье в Первопрестольную, отдала ему мать заветную неразменную денежку.

В Москве 16-летний юноша пристроился торговать вначале ветошью, потом холстами. Ну а уж к концу века уже вся Россия знала миллионеров-промышленников — многочисленных внуков Михайлы.

 

Купюрам утренний променад нужен

Павел Михайлович Третьяков нервно потер нос, как всегда в минуты искреннего волнения. Хочется и ту картину купить, и эту. Да и безвозмездно помогать художникам приходится. Где на всех денег взять?! Третьяков ведь не миллионер. На всем экономит — сам за бухгалтерскими отчетами до ночи корпит, выручку из лавок до темна пересчитывает.

Вот и сейчас уже стемнело. Главный бухгалтер, старичок Семипятов,  ворчит что-то в своем закутке. Наконец не выдерживает и подходит к хозяину: «Я вам, Павел Михайлович, прямо скажу — кончайте вы эти ночные подсчеты! Я сорок лет при бухгалтерии и дело денежное знаю. Не любят деньги ночного пересчета. Поутру их считать надо, особливо наличные. Старые бухгалтера говорят, что купюрам, как людям, утренний променад нужен. Деньги ведь существа любопытные. Им хочется на мир посмотреть, себя показать. А что ночью-то видно?».

У Третьякова и самого уже болят глаза от колонок цифр. Да и купюры в сейфе до утра полежать могут.

На другой день кассир из лавки на Неглинке справился: привозить ли деньги вечером, как всегда? А Третьяков и ответил: «Нет уж, привози с утречка!». А назавтра утром принял деньги — выручка больше, чем обычно! Вот вам и «утренний променад!».

Поинтересовался у старичка-бухгалтера, может, еще чему научит? Семипятов расцвел: «Я и батюшке вашему пытался сказать, да тот не слушал! Вам скажу: нельзя деньги держать в пачках с нечетным количеством купюр: поругаются они между собой и быстро разойдутся. И по 50 купюр держать нельзя — недаром говорят: «Пять десяток — недостаток». Лучше всего складывать по 20, 80 или 100. И долго одни и те же купюры у себя не хранить: новые положили — старые потратили. Денежный поток свободно перетекать должен, а то усохнет!».

Улыбался Павел Третьяков, слушая старого бухгалтера. Разве трудно разложить деньги по 20 купюр в пачке? Да если это поможет найти средства на благие дела, он готов хоть все утро раскладывать. Было бы что …

И нашлось-таки! Доказательством тому — всемирно известная галерея, созданная на средства Павла Третьякова и его брата Сергея.